ИРОН ÆВЗАГ

 

 

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЛАНСКИЙ КОНГРЕСС

Адæймаг
Аргъау

Æвзаг
Барад
Дзырдуат

Дин

Зарæг
Зонад
Истори
Клуб

Медицинæ
Политикæ
Поэзи

Прозæ

Спорт

Этнографи

Юмор



Дигоронау
Радио

 

 

АЛАНСКАЯ НАЦИЯ – ОБЩНОСТЬ ЯЗЫКА,
ТЕРРИТОРИИ И КУЛЬТУРЫ

Родина – это, быть может,
прежде всего язык.

Мартен дю Гар Роже

(Примечание: для каждой сноски смотри комментарий ниже по тексту.)

         Большое значение для судеб народа имеет принятие высшим представительным органом Республики Северная Осетия – Алания закона, устанавливающего правовые основы использования на ее территории языков проживающего в ней народа. Поэтому, опубликованный 20 марта 1992 года в республиканской печати проект закона «О языках народа СО ССР»1 получил неоднозначную оценку как в научных кругах, так и у рядовых граждан республики.
        
Основные положения проекта данного закона, вокруг которого по сей день не утихает дискуссия, содержатся в статьях 1 «О государственных языках в Северо-Осетинской ССР», 36 «Соблюдение норм осетинского языка» и 37 «О дигорском диалекте». Данные статьи стали своеобразным водоразделом, поделившим общественное мнение республики на две основные позиции. Первая отстаивает фактическое двуязычие осетинского народа и соответственно наличие наравне с литературным иронским языком литературного дигорского языка. Сторонники другого подхода стоят на позиции наличия у осетинского народа одного литературного языка иронского. Сложившееся языковое несоответствие, наличие двух принципиальных подходов к вопросам языковедения сделало проблематичным принятие парламентом республики данного закона
2. Несмотря на всю свою важность, закон по сей день не принят.


1 Закон СО ССР «О языках народа СО ССР» // Северная Осетия. Владивкавказ, 1992, 20 марта №55.
2
Дзанайты Х.Г. О двух диалектах аланского языка. Дзауджикау, 1994.


         Язык любого народа – это фундамент, на котором строится его национальная государственность. Длительное существование языковой проблемы практически лишает народ достойного будущего. В связи с этим, законодательные и исполнительные органы государственной власти республики должны отказаться от политики пассивного невмешательства в существо языковой проблемы и перейти к ее скорейшему разрешению.
        
Истоки существующего противоречия необходимо искать в далеком прошлом, когда аланы, в силу трагических для них событий, лишились большей части своей исторической родины и на несколько столетий оказались изолированными в горах Центрального Кавказа (XIV-XVIII вв.). Потеря традиционных политических, экономических, культурных связей с соседними народами и государствами, а также внутренняя изоляция в горных теснинах отдельных обществ оказало губительное влияние на развитие нации, ее языка и культуры. Одним из плачевных итогов этого разрушительного процесса явилась утрата одного из общего самоназвания – алан, что привело к дифференциации народа по общинным, языковым и другим особенностям.
         Всеволод Миллер в своих широко известных «Осетинских этюдах», вышедших в свет в 1882 году, сообщает: «По-иронски говорят восточные общества (тагаурцы, алагирцы, куртатинцы), по-дигорски – западные общества по реке Ираф, по-туальски – южные общества»1. В дальнейшем исследователь, конкретизируя свои выводы по «осетинской» диалектологии, говорит о существовании двух основных диалектов: дигорского и иронского, а туальский относит к подречию иронского диалекта. Вскрывая причинно-следственную связь, обусловившую данную дифференциацию, ученый предполагает существование в прошлом народа, называвшего себя иронами и говорившего на одном языке. Этому предположению в дальнейшем суждено было получить блестящее подтверждение в трудах отечественных и зарубежных специалистов. Научными исследованиями В.И. Абаева2, Э. Бенвениста3, Г. Бейли4, Г.В. Вернадского5, Ж. Дюмезиля6, Г.Ю. Клапрота7, В.Ф. Миллера, И.И. Оранского8, В.Б. Пфафа9, Г.Д. Тогоева10, Г.Ф. Турчанинова11, Я. Харматта12, А. Шегрена13, А.А. Шифнера14 и др. однозначно доказана этно-историческая общность современных «осетин» с древним народом, принадлежащим к индоиранской ветви индоевропейской языковой семьи, носящей имя алан, от древнеиранского ариан – ирон – алан.


1 Миллер В.Ф. Осетинские этюды. М., 1881. Ч.1; М. 1882. Ч.2; М., 1887. Ч.З.
2
Абаев В.И. Нартовский эпос // Изв. СОНИИ, 1945. Т. X. Вып. 1; Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.-Л. 1958. Т.1; Л., 1973. Т. II; Л., 1979. Т. III; Л., 1989. Т. IV.; Избранные труды: религия, фольклор, литература. – Владикавказ: Ир, 1990 – 640 с.
3 Бенвенист Э. Очерки по осетинскому языку / Перевод с французского. М., 1965.

4 Bailey H.W. А range of Iranica // W.B. Henning Vemorial Volume.  London , 1970; Dictionary of Khotan Saka.  Cambridge , 1979; Ossetic (Nartä) // Traditions of Heroic and Epic Poetry.  London , 1980.
5 Вернадский Г.В. История России. М., 2000. Кн. 1. Древняя Русь, Кн. 2. Киевская Русь; Основы иранского языкознания. Древнеиранские языки. М., 1979.
6 Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976; Скифы и нарты. М., 1990.
7 Клапрот Г.Ю. Доклад, в котором доказывается идентичность осетин, народности Кавказа и средневековых алан. Перев. Т.Т. Камболова. Аланы и Кавказ. Владикавказ – Цхинвал, 1992.
8 Оранский И.И. Введение в иранскую филологию. М., 1960; Иранские языки в историческом освещении. М., 1990.
9 Пфаф В.Б. Этнологические сведения об осетинах. Тифлис, 1872.
10 Тогоев Г.Д. Сослан-Давид. Владикавказ, 1990.
11 Турчанинов Г.Ф. Памятники письма и языка народов Кавказа и Восточной Европы. Л., 1971; Древние и средневековые памятники осетинского письма и языка. Владикавказ, 1990.

12 Harmatta J. Studies in the Histoty and Language of the Sarmatians.  Szeged, 1970; Proto-Iranians and Proto-Indians in  Central Asia in the 2nd Millennium B.C. (Linguistic Evidence) // Этнические проблемы истории Центральной Азии в древности. М., 1981.
13 Шегрен А.М. Осетинская грамматика с кратким словарем осетинско-русским и русско-осетинским. СП.Б., 1844; Религиозные обряды осетин, ингушей и их соплеменников при разных случаях // Кавказ, 1846. № 27-30;
Iрон Аевзагахур, das ist Ossetische Sprachlehre nebst kurzem ossetisch-deutschen deutsch-ossetischen Wörterbuche von Dr. Andr. Ioh. Sjögren, St.-Petersburg 1844 in 4.
14 Шифнер А.А.
Ossetische Sprüche. St.-Petersbourg 1869. Bulletin de l'Academie Imperiale des Sciences de St.-Petersbourg Т. 5,6,8,12. St.-Р. 1862-1864.


         Историческая правопреемственность этих терминов наглядно прослеживается по данным этимологии слов Курдалагон, аллон, Ираф и др.» восходящих к глубокой древности. Сравнительно-этимологический материал показывает, что Kurdalægon: KurdAlæWargon обозначает дословно кузнец аланский (alæ arya-) Wærgon1; allon представляет безупречное с фонетической стороны осетинское оформление древнеиранского aryana «арийский», авестийский airyana, древнеиндийский arya, т.е. переход ar в ll закономерно привел к alan (алан)2. Ираф (название реки в Алании): ир-аф, где аф восходит к древнеиранскому ар«вода», «река», буквально ирская (осетинская) река3. Этнический термин ирон (Ир) в отличие от племенных названий дыгур (дыгургом), туал (туалгом) используется в собирательном смысле для обозначения имени народа.
        
На политической карте мира в Западной Азии расположено государство Иран. Основное население этого государства – иранцы – являются по происхождению и языку родственным народом иронцам (аланам), обособившимся от них в доисторические времена. Современный иранский и иронский (аланский) языки относятся к одной – иранской группе индоевропейских языков. Показательным является тот факт, что мировая историческая наука, международные политические институты определяют происхождение этнического термина иранец от древнеиранского aryana. Современное название Ирана (др. – иран. Aryanam – «страна ариев») происходит от названия индоевропейского народа, проникшего в течение II-го тысячелетия до н.э. на территорию этой страны (либо через Среднюю Азию, либо через Закавказье), и говорившего на индоиранском языке4. Единственным народом, кто мог с собой принести это имя, могли быть только киммеро – скифо – аланы, т.е. иры (ирæттæ).
        
Общепризнанное арианское происхождение этнонима иранец делает более чем очевидным всю несостоятельность попыток оспорить прямую преемственность, тождество эндоэтнонимов5 ариан – ирон – алан. Строго говоря, этнический термин иранец является экзоэтнонимом6. Поэтому сохранение политики двойных стандартов при определении сущности истории аланского народа, его языка не ведет к установлению истины.


1 Абаев В.И. Исгорико-этимологический словарь осетинского языка. М -Л-, 1958. Т. 1., стр. 610.
2 Абаев В.И. Историке-этимологический словарь осетинского языка. М.-Л., 1958. Т. 1., стр. 47-48.
3 Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.-Л., 1958. Т. 1, стр. 547.
4 Большая советская энциклопедия. М., 1972. Т.
X
5 Эндоэтноним – самоназвание народа, нации, этноса.
6 Экзоэтноним – название, даваемое этносу, народу другими народами.


         Признавая и высоко чтя неоценимый вклад Всеволода Федоровича Миллера в развитие языка, культуры, истории «осетинского» народа, сегодня, тем не менее, основываясь на новейших исследованиях, нельзя в полной мере разделить его концепцию «о диалектах осетинского языка». Главное противоречие данной концепции заключается в том, что не может существовать наряду с иронским (аланским) языком еще иронский диалект этого языка. С легкой руки В. Миллера и других ученых наличие иронского диалекта иронского языка явилось основополагающим фактором при рассмотрении вопросов развития «осетинского» языка и культуры. Именно от этого положения, ставшего своеобразным постулатом, исходят отечественные и зарубежные специалисты, занимающиеся исследованиями в данной области.
         В одном случае официальная наука определила существование в «осетинском» языке дигорского диалекта и туальского подречия иронского диалекта, исходя из географического деления: дыгургом, туалгом. В случае же с «иронским диалектом» за основу было положено одно из общих самоназваний народа – ирон адæм и его языка – ирон æвзаг. Тем самым, в исследованиях был нарушен основополагающий принцип научного метода познания – единство методологии. Несостоятельность подобного методологического подхода, его неизбежные негативные последствия для судеб народа более чем очевидны, поэтому не стоит удивляться крайне критическому положению вещей в сфере «осетинского» языка и культуры. Нетрудно представить, на каком уровне находилось языкознание и в целом самосознание, скажем, немецкого, французского или русского народов, если бы в немецком языке было официально признано наличие немецкого диалекта, во французском – французского, а в русском – русского.
        
Длительное существование сложившегося несоответствия оказывает отрицательное влияние на этнос, ведет к деградации его языка и культуры. Так, если в конце XIX века южное подречие «иронского» диалекта именовалось туальским (туалта), которое является более общим и древним названием, то в наши дни его место занимает «кударское» наречие. В том же XIX веке одним из центральных «осетинских» обществ, расположенных по рекам Терек, Геналдон, Гизельдон, являлось Тагаурское общество (тагиата), от имени которого «отец осетиноведения» академик А. Шегрен определял тагаурский диалект «осетинского» языка1. Сегодня об этом, некогда наиболее привилегированном обществе Алании, которое составляли фамилии Дударовых (Дударатæ), Кундуховых (Куындыхатæ), Тхостовых (Тхостатæ), Кануковых (Хъаныхъуатæ), Шанаевых (Санатæ), Мамсуровых (Мамсыратæ), Дзантиевых (Дзантиатæ), Алдатовых (Æлдаттатæ), Тулатовых (Тлаттатæ), Есеновых (Есенатæ), Тугановых (Тугъантæ) и др., мало кто ведает.


1 Iрон Аевзагахур, das ist Ossetische Sprachlehre nebst kurzem ossetisch-deutschen deutsch-ossetischen Wörterbuche von Dr. Andr. Ioh. Sjögren, St.-Petersbourg 1844 in 4.
Авт. зам.
Сама жизнь доказала, что непозволительно было так легковесно относиться к научным выводам составителя первой грамматики и алфавита аланского языка, академика А. Шегрена (1844 г.). К сожалению, безответственное отношение к национальному языку алан характерно для нашего общества. Только в Южной Осетии с 1801 по 1953 гг. алфавит менялся пять раз (См. Сиукаев Н.В. Вселенная вокруг нас. Владикавказ, 1993.).


         Самым главным, негативным, следствием допущенной методологической ошибки является ныне устойчивое деление народа и соответственно языка на дигорцев (дигорский), иронцев (иронский) и кударцев (кударский), т.е. этнический термин ирон оказался низведен до уровня узкоплеменного наименования. Данное обстоятельство закономерно ведет к усилению внутриэтнической разобщенности, неспособности народа правильно определять ориентиры в развитии языка, культуры, экономики, политического устройства. Чрезвычайная запущенность проблемы говорит о необходимости ее скорейшего решения.
        
Наряду с этим вышеизложенное свидетельствует о совершенно искусственном характере существующей проблемы в области «осетинского» языка, так как сама эта проблема была создана в момент волюнтаристской подмены исторически сложившегося самоназвания алан на чуждый нашему языку и истории термин «осетин». Нельзя связывать ас с грузинским ос«осетин», так как последнее восходит к овс1. Согласуясь с тем, что единственным критерием истины является практика (жизнь) можно констатировать – привнесенный извне в иронскую (аланскую) среду грузинский термин «осетин» изначально не мог нести в себе объединительного начала. Именование алан (иронцев) «осетинами» на протяжении более чем 200 лет закономерно оказало и оказывает разрушающее воздействие на его нациопальное самосознание.


1 Так понимает Ю.Н. Рерих, см. Аланские дружины в Монгольскую эпоху // Осетия. Париж, 1933, № 4-5-6.
           
"... Аланские племена называются Ас, идентичное с древнерусским Ясы с грузинской формой Ос, откуда современное название народа – Осетины". Более определенно об этом сказано у Абаева В.И. См. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.-Л., 1958. Т.1.


         Между тем, именно имени АЛАН, а не какому-либо другому суждено было сыграть в истории ираноязычных народов Европы объединительную, собирательную роль. И по сей день в мире знают и чтят алан1. Значение имени АЛАН соразмерно разве что с той ролью, которую сыграло имя РУСС в истории русского народа, так как именно на основе этого имени произошла этническая консолидация славянских племен и образование первого славянского государства – Киевской Руси. Осознание выдающейся роли имени АЛАН для судеб нации в прошлом как никогда актуально сегодня, когда, спустя тысячелетие, вновь происходит становление аланской государственности.
        
В различные исторические эпохи функционировали различные названия одного и того же народа: ас, скиф, сармат, ирон, алан, что объясняется постоянным развитием структуры аланского общества, его контактами с внешним миром2. Однако сегодня, в силу вышеприведенных причин, собирательную роль может нести только этническое имя АЛАН. Удивительная внутренняя комплиментарность этого имени оказывает влияние на подсознательное развитие чувства единства, братства, патриотизма в этнической среде. Именно поэтому самые значительные как по величию, так и по трагизму события в исторической судьбе народа связаны с именем АЛАН. Таким образом, факт утраты общего самоназвания АЛАН, под чьим именем произошла этническая консолидация родственных родоплеменных союзов и образование Аланского государства (IX-X вв.), и есть ядро существующей проблемы. Без разрешения данного несоответствия нет смысла говорить о каком-либо прогрессе в области аланского языка и культуры.


1 Осетия и осетины / Сост. К. Челехсаты. Владикавказ, 1994; Бахрах Б.С. Аланы на Западе. М., 1993.
2
Абаев В.И. Избранные труды: религия, фольклор, литература. Владикавказ, 1990; Осетия. Журнал Комитета Осетиноведения при Европейском Центре Музея Академика Н.К. Рериха – редактор Дзамбулат Дзанти. Париж. 1933, №№1,2,3,4,5,6,7,8,9.


         Невосприятие этой, очевидной, истины привело к отсутствию какого-либо системного подхода при формировании официальной терминологии по вопросам историографии аланского народа. Сегодня мы имеем Кобанскую культуру ХII-IX вв. до н.э. вместо Аланской культуры Кавказа эпохи бронзы, Зеленчукскую надпись X в. – вместо Аланской надписи из Зеленчука X в., Нартовский эпос – вместо Аланского-Нартовского эпоса (Аланты-Нарты кадджытæ), Солтово-маяцкую культуру в бассейне реки Дон VIII-Х вв. – вместо Аланской культуры Подонья VIII-X вв.; исчисляем столетие Осетинской Епархии вместо тысячелетия Аланской Епархии и т.д.
        
Запущенность и нерешенность этой проблемы привело к ярко выраженному научному экспансионизму в алановедении. По всему периметру проживания этнических алан (осетин) происходит перманентная борьба за их историко-культурное наследие. С конца 80-х годов ХХ-го столетия борьба за аланское наследие приобретает политический характер. Выходят в свет многочисленные монографии, в которых представители псевдонауки беззастенчиво причисляют скифо – сармато – алан к тюркским народам, их язык отождествляется с тюркским языком1.


1 Мизиев И.М. Шаги к истокам этнической истории Центрального Кавказа. Нальчик, 1986; История рядом. Нальчик, 1990; Народы Кабарды и Балкарии в ХIIIVIII вв. Нальчик, 1995; О происхождении тюркских народов. Черкесск, 1993;
3акиев М.З. Проблемы языка и происхождения волжских татар. Казань, 1986;

Байрамкулов А.М. Карачаево-балкарскому народу – 2000 лет. Черкесск, 1996; Правда об аланах. Ставрополь, 1999.


         В борьбе за «исконные» земли предков совершена вооруженная агрессия ингушских экстремистов на Северную Осетию1. Объявляется о строительстве в Ингушской республике без границ новой столицы г. Магас, тем самым относя средневековые аланские города Магас и Дедяков к историческому наследию вайнахов2. «Алания – нахское государство», утверждается в псевдоисторических трудах идеологов Чечни3.
        
Героический эпос алан «Нарты кадджытæ», уходящий корнями в эпоху матриархата, был воспринят с известными потерями и добавлениями соседними народами. Запечатленная в нем идеология скифо-аланского мира оказала и оказывает значительное влияние на поступательное развитие культуры этих народов. Данный факт доказан и принят столпами мировой исторической науки4. Однако, научные работники Северо-Кавказских республик неустанно обосновывают инноаланское происхождение нартовского эпоса в целом5. Бесспорным фактом является и принадлежность Зеленчукской надписи к средневековой письменной культуре ираноязычных алан6. Между тем, много десятилетий не утихает нешуточный спор между представителями различных научных школ за первенство в ее первопрочтении. Им удалось «дешифровать» данную надпись с позиции трех языков, принадлежащих к разным языковым группам: адыго-абхазской, тюркской, находагестанской7. Воистину, свято место пусто не бывает!


1 Пригородный район: выбор цели. Владикавказ, 1997; См. интервью с С. Бабуриным "Когда силы одной республики вторгаются на территорию другой республики, имея определенные цели, и творится насилие над ни в чем не повинными людьми, то по международной терминологии это называется агрессией".
Газета "Щит и меч", спецвыпуск, ноябрь 1992 г.
2 Агасиев К. Магас – город магалонов // Северный Кавказ. 1994, 10 сентября; Кадзоев Н. Древнеингушские племена Колхиды // Ингушетия. 1998, 31 июля.
3 Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. М., 1997; Вагапов Я.С. Вайнахи и сарматы. Грозный, 1990; Алания: наука и политика // Сердало, 8 и 22 июня 1994.

4 Balley H.W. Ossetic (Nartä) //  London , 1980. 1980; Миллер В.Ф. Осетинские этюды, ч. 2. М., 1882; Абаев  В.И. Нартовский эпос осетин. Цхинвал, 1982; Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976. "... Знаю, что вынося это суждение, я огорчу своих черкесских и абхазских друзей, но magic amica veritas (истина дороже дружбы): в основе своей нартовский эпос – осетинский".
5 Гадагатль А.М. Героический эпос "нарты" и его генезис. Краснодар, 1967; Кумахов М.А., Кумахова З.Ю. Язык адыгского фольклора. Нартский эпос. М., 1985.
6 Миллер В.Ф. Древнеосетинский памятник из Кубанской области. МАК, вып.
III, М. 1893; Zgusta L. The old Ossetic Inscription from the River Zelencuk. Verlag der Osterreichischen Akademie der Wissenschaften. Wien, 1987; Кузнецов В.А., Чеченов И.М. История и национальное самосознание. Владикавказ, 2000.
7 Кафоев А.Ж. Адыгские помятники. Нальчик, 1963; Алише
d А. Голос минувшего // Кабардино-Балкарская правда. 1988, 9октября; Вагапов Я.С.О языке Зеленчукской надписи. Вопросы вайнахской лексики. Грозный, 1980; Вайнахи и сарматы. Грозный, 1990.


         Общеизвестно иранское происхождение имен родоначальников первых царских династий Грузии – Фарнаваз, Саурмаг, Асфагур, Фарсман и др1. Несмотря на это, официальные власти Республики Грузия, «научно» обосновав пришлый характер алан (так именуются во всех негрузинских источниках осетины – овсы) в Закавказье, упразднили их национальную автономию, а народ Южной Осетии подвергли очередному геноциду2.
        
Особо следует остановиться на концепции о двухприродности «осетин», согласно которой ведущее место в их этногенезе отводится Кавказской аборигенной общественной среде – субстрату3. Здесь полностью отрицается этно-историческая преемственность скифо сармато – алан и иронцев. С удивительной последовательностью и завидным простодушием идеологи данной концепции не хотят замечать обширного исторического, лингвистического, археологического материала, накопленного авторитетами российской и зарубежной науки, однозначно доказавшими, что ныне здравствующий народ ирæттæ (в грузинской лексике овс-ос-осетин) и аланы средневековья – суть одного народа с общим языком, культурой, единым комплексом верований, с одной исторической судьбой. К столь ложным (порочным) представлениям авторы вышеобозначенной концепции пришли по причине одностороннего (статичного) рассмотрения исторических событий, тогда как суть исторической судьбы народов, государств и т.д. можно познать, изучая факты, укладывающиеся в динамическую систему исторического развития.


1 Картлис Цховреба, т. I; Сочинение Корнелий Тацита, т. II. Тбилиси, 1987; Вестник древней истории, 1949. №3;Меликишвили Г.А. К истории древней Грузии. Тбилиси, 1959; Гутнов Ф.Х. Аристократия алан. Владикавказ, 1995.
2 Осетия и осетины / Сост. К. Челехсаты. Владикавказ, 1994.
3 Марр Н.Я. Этапы развития яфетической теории. Л., 1933; Язык и общество. М.-Л., 1934; Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960; Кузнецов В.А. Алания в Х-Х
III вв. Орджоникидзе, 1971; Кузнецов В.А., Чеченов И.М. История и национальное самосознание. Владикавказ, 2000; Шнирельман В. А. Борьба за аланское наследие (этнополитическая подоплека современных этногенетических мифов) // Восток, 1996.


         История – это поиск истины, а не стыдливое умолчание, фальсификация реальных фактов и событий, когда нагромождением ненужных подробностей или псевдонаучных гипотез пытаются затуманить общественное сознание, отвлечь нацию от решения своих судьбоносных задач. Даже самое незначительное приближение к исторической правде необходимо расценивать как подвиг. В этом заключается непреходящее значение роли научной и творческой интеллигенции – наиболее подготовленной части нации. Благодаря фундаментальным трудам основоположников алановедения стало возможно, не вдаваясь в излишнюю детализацию, проследить динамику исторического развития аланского этноса в контексте основных категорий, формирующих понятие нация.
        
Аланский язык принадлежит к северо-иранской ветви индоевропейской семьи языков. Исторические анналы свидетельствуют о постоянном пребывании северо-иранцев (скифо – сармато – алан) на Кавказе с доисторических времен. Науке неизвестен ни один народ, время проживания которого на Кавказе датировалось бы более ранним периодом. Соответственно на это не могут претендовать ныне живущие здесь народы. До прихода на Кавказ русских (XVIII-XIX вв.) аланы оставались единственным индоевропейским народом в этом регионе1.
        
Благодаря большой жизнестойкости аланы сохранили свой родной язык. Длительная вынужденная изоляция этноса в горных трущобах Кавказа позволила им донести до наших дней звучание языка северных иранцев в наиболее архаичном виде. Более того, сохраненными остались два основных диалекта аланского языка, зафиксированные в письменных памятниках IХ-Х вв2. Именно это обстоятельство объясняет неослабевающий интерес ученых всего мира к аланской культуре.


1 Авт. зам. Исключение составляют армяне Закавказья, также принадлежащие к индоевропейским народам.
2 Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.-1958. Т. 1; Л., 1973. Т. II; Л., 1979. Т. III; Л., 1989. Т. IV; Турчанинов Г.Ф. Древние и средневековые памятники осетинского письма и языка. Владикавказ, 1990.


         Главный вопрос, на который вот уже более пятидесяти лет безуспешно пытаются ответить апологеты концепции о двухприродности «осетин», кого и что из себя представляли «автохтонные племена», якобы обитавшие в горах Кавказа в раннем средневековье? Ответа на этот вопрос нет по сей день и быть не может, так как исторической науке такой народ (этнос) неизвестен1. Освоить две диалектальные формы и одно подречие языка «пришлого» народа, донести их архаичное звучание до наших дней – задача из разряда нерешаемых. Воспринять у «пришлого» народа весь обрядово-ритуальный комплекс, составляющий основу его религиозных верований, уходящих своими корнями в доисторические времена – задача из разряда нерешаемых2. Присвоить самоназвание «пришлого» народа, названия его родов, личных имен, имеющих очевидное иранское происхождение и звучание – задача тоже из разряда нерешаемых. Отсюда более чем очевидна вся несостоятельность утверждений об «ираноязычной автохтонности осетин», согласно которой ведущее место в этногенезе последних принадлежит некой мифической «кавказской аборигенной общественной среде». Отсутствие объекта исследования превращает саму дискуссию о «двухприродном» происхождении «осетин» в несуразицу.


1 Исаенко А.В., Кучиев В.Д. Что написано в истории // Северная Осетия. Владикавказ. – 1994. №№58,59,60.
2 Уарзиаты В.С. Праздничный мир осетин, Владикавказ, 1995; Дюмезиль Ж. Скифы и нарты. М., 1990.


         В природе не было, нет и не может быть «чистых» языков и народов, вместе с тем, каждый народ является носителем специфических, свойственных только ему черт, выражающихся, в частности, в общности языка и культуры. По преемственности языковых и культурных традиций аланский этнос не имеет себе равных. Поэтому только Туганты М.С., Дзанайты А.В. и др, воспитанным на идеологии и нравах своего народа, суждено было отобразить в высокохудожественной форме героику не только нартовского эпоса, но и наиболее значимых событий в жизни его главного создателя аланского народа. Служители истины путем красоты смогли донести до современников необоримый дух, присущий аланам. Оставаясь по сей день непревзойденными произведениями своего круга, они зримо олицетворяют генетическую преемственность АЛАН XX века с АЛАНАМИ древнего мира (см. иллюстрации в тексте). Отсюда попытки обосновать гетерогенную природу алан (иронцев) с научной точки зрения являются абсолютно беспочвенными.
        
С учетом всего вышеизложенного, принятию закона о языке в обязательном порядке должен предшествовать законодательный, исторический акт возвращения народу его общего самоназвания – АЛАН. Исходя из этого, речь в законе должна идти не об «осетинском», а об аланском языке.
        
Говоря о необходимости восстановления исторической правды, нельзя не вспомнить с благодарностью обращение к аланскому народу общества «Хистарты Ныхас» («Совет старейшин») в 1993 году1. Представители старшего поколения, как наиболее ответственная часть нации, осознающая всю важность данного акта для ее судеб, призвали высшие властные структуры Северной и Южной Осетии решить на совместном заседании вопрос о воссоздании самоназвания народа – АЛАН, переименовании Осетии в Аланию, исторически правильного написания национальных фамилий (см. Приложение). Однако и по сей день этот жизненно важный вопрос остается нерешенным, что свидетельствует об отчужденности государственной власти от дум и чаяний народа.


1 Авт. зам. "Хистарты Ныхас" образован по инициативе народа на всеаланском собрании в сентябре 1990 года. Не путать с "Стыр Ныхас", организованном в мае 1993 года.


         Статьи 36, 37 проекта закона, где речь идет об «осетинском» литературном языке и о дигорском диалекте, должны быть полностью исключены из текста. Действительно, поскольку «аланы есть аланы», единственные носители аланского языка, то сразу становится очевидной вся надуманность статьи, определяющей понятие «осетинский литературный язык», тем более, что в статье 1 закона за ним закрепляется статус государственного языка. Соблюдение норм «литературного языка» есть прямая функциональная обязанность и неотъемлемое право любого государственного языка, принадлежащие ему по факту своего существования. Не внесли же разработчики проекта закона статьи, определяющие понятие «русский литературный язык», а между тем и русскому, и «осетинскому» языкам в законе придан статус государственных.
         В законе Российской Федерации «О языках народов Российской Федерации» отсутствуют и статьи, определяющие нормы русского языка, русского литературного языка и т.д. Отсутствие этих понятий в тексте закона связано с тем, что язык как общественное явление находится в постоянном развитии. Совершенствование языка закономерно обусловлено прогрессом общества, в котором он функционирует, и этот двуединый процесс происходит непрерывно. В связи с этим, любое ограничение, регламентация в законе норм «осетинского» языка означает искусственное замедление темпов развития, фактически скрытую форму дискриминации аланского языка.
         Вышеизложенное сводит на нет «коренное» противоречие между двумя подходами к определению «осетинского литературного языка» и его диалектов. Первое положение, согласно которому «осетинским литературным языком» является иронский, становится несостоятельным ввиду исторической и лингвистической неправомочности самого термина «осетинский язык». Сторонники подхода, стоящие на позиции наличия двух «осетинских литературных языков» – дигорского и иронского, в случае невосприятия вышеизложенной аргументации, должны в обязательном порядке признать существование и двух отдельных народов – дигорского и аланского (иронского), так как наличие самостоятельного языка является неотъемлемым признаком, характеризующим понятие нация. Такой ход событий ни в коей мере не отвечает интересам аланского народа, его государственности.
        
Исходя из необходимости единого методологического подхода при определении названия диалектов аланского языка, за основу надо брать географический (территориальный) принцип. В этом случае аланский язык подразделяется на два диалекта: западно-аланский – дигорский (дыгуратта), восточно-аланский – тагаурский (тагиата) и южноаланское – туальское подречие (туалта) тагаурского диалекта. Наличие различных переходных форм между диалектами не предполагает проведения четких границ, определяющих зону распространения того или иного диалекта. Территориальное деление на диалекты не является абсолютным, оно носит относительный, условный характер. Определяя ареал распространения туальского подречия тагаурского диалекта, надо отказаться от практики определения его границ четко по хребтам гор и в частности по Главному водораздельному хребту, так как горы – это естественная, природная среда обитания народа. Ведь никому и в голову не приходит вычленять по говорам представителей русской нации, проживающих на русской равнине, от русских, живущих, скажем, на территории среднерусской (алаунской) возвышенности и т.д.
        
Определяя суть общенародного аланского языка, необходимо учитывать исторический путь, который он прошел в своем развитии, так как историю развития языка нельзя рассматривать в отрыве от истории развития народа. В отличие от классической теории, предполагающей образование общенародного языка на основе одного из диалектов и говоров, аланский общенародный язык прошел несколько иной путь развития. Закономерное движение от разнообразных диалектальных форм к единому общенародному аланскому языку было завершено ко времени становления аланской государственности. По памятникам средневековой и более ранней аланской письменности очевидно, что лингвистическую основу общенародного аланского языка того времени составлял преимущественно диалект, определенный, как западно-аланский – дигорский1. Данное обстоятельство позволяет отнести дату рождения общенародного аланского языка не к первой половине XVIII века, а как минимум к началу X века. Вот как поэтически армянский историк и грамматик XIII века Вардан Аревелци рисовал картину языкового многообразия своей эпохи: «Из первого грубого языка возникли мягчайший эллинский и мощнейший римский, грозный гуннский и умоляющий сирийский, роскошный персидский и красивый аланский, насмешливый готский, глубинноголосый египетский и крикливый индийский, и всепрекрасный и всевкуснейший армянский. И как разнообразные цветы и возрасты, так и разнообразные языки придают друг другу красоту»2.


     1 См. Готфрид Гердер. Идеи к философии истории человечества. М., 1977. "... ни одна европейская нация, за исключением одних только скифов, тоже азиатского народа, не может похвастаться своим алфавитом: в этом отношении европейцы – настоящие варвары ...";
Пигулевская Н.В. К вопросу о письменных народах древности (Древний мир. Сб. статей, посвященных акад. Струве). М., 1962; Сирийский источник.
IX в. гласит: "Есть пятнадцать языков, знающих письмо, шесть (языков) Иафета: греки, иверы, римляне, армяне, мидяне, аланы ...";
Рубрук Гильом. Путешествие в восточные страны. М., 1957. "Аланы ... христиане по греческому обряду, имеющие письмена и греческих священников";
Происхождение осетинского народа (материалы научной сессии, посвященной проблеме этногенеза осетин). Орджоникидзе, 1967;
Из выступления Г.Ф. Турчанинова: "Самый ранний осетинский памятник арамейского письма относится к
VIII веку до нашей эры, т.е. ему 2800 лет. Следовательно, осетинская письменность очень стара. Есть у нас и хорошая полная иронская надпись греческого письма, найденная в Абхазии. Она датируется первой половиной IV века нашей эры, опубликована и ее каждый может прочесть ..."
     2
Осетия и осетины / Сост. К. Челехсаты. Владикавказ, 1994.


         В дальнейшем, вследствие постигшей народ национальной катастрофы (XIV в.), процесс поступательного развития языка не только был приостановлен, но и принял обратную направленность. Различная степень замкнутости отдельных аланских обществ как между собой, так и по отношению к внешнему миру обусловила и различные темпы развития у них языка. Последствия этого негативного процесса ощущаются и сегодня, когда вольно или невольно происходит дифференциация народа по языковым особенностям. Таким образом, трагедия аланского народа повлекла за собой и трагедию общенародного аланского языка, который практически прекратил свое существование. К XVIII веку в силу объективных законов развития языка и общества основу воссозданного общенародного аланского языка составили новые черты и свойства, определяемые в основном характеристиками восточно-аланского – тагаурского диалекта. Опережающие темпы становления тагаурского диалекта были обусловлены его геополитическим положением. Вследствие этого, основой общенародного аланского (иронского) языка сегодня вполне закономерно является тагаурский диалект, которым владеет весь аланский (иронский) народ.
        
Необходимо особо отметить, что ныне действующий общенародный аланский язык сохранил ядро основного словарного фонда, функционировавшего в средние века общенародного языка, его грамматический строй. Текст надписи на каменной плите из Большого Зеленчука (X в.) гласит: "сахъ (хъ) ири фу (до) х обо: Истури фурт Бакатар, Баката(р)и фурт Анбалан, А(н)балани фурт Лак, ани цирт (æ(й) – "Доблестных алан скорбная могила: Истура сын Бакатар, Бакатара сын Анбалан, Анбалана сын Лаг, этих (их) памятник есть"1. Данная надгробная надпись, выполненная в западно-аланской диалектальной форме идентифицирует этническую (национальную) принадлежность усопших и ее автора – носителей этой письменной культуры как ири (ирон), т.е. "алан". Следовательно, существующее деление неделимого целого противоречит объективным законам развития общества, ведет к деградации аланского языка.


1 Турчанинов Г. Ф. Древние и средневековые памятники осетинского письма и языка. Владикавказ, 1990 г.


         Этапы исторического развития аланского языка можно представить следующим образом: диалектальные формы → общенародный язык → диалектальные формы → общенародный язык. Аланский общенародный язык в своем историческом развитии совершил своеобразный кругооборот по восходящей спирали, вследствие чего ныне функционирующий общенародный язык есть ничто иное, как обновленная форма действовавшего уже в средние века и ранее общенародного языка. Данное обстоятельство и сам факт функционирования в прошлом единого общенародного языка, а не двух отдельных языков двух отдельных народов, лишает смысла дискуссию о том, какой же диалект – тагаурский или дигорский – лежит в основе общенародного аланского языка. Деление аланского языка на диалекты в значительной мере является условным. И дигорский, и тагаурский диалекты есть суть одного языка. Когда речь идет о стирании всяких различий между диалектальными формами, необходимо иметь в виду, что этот процесс, чрезвычайно длительный во времени, измеряемый многими столетиями. Данное обстоятельство объясняется чрезвычайной устойчивостью языка, как средства человеческого общения. Свидетельство тому – история развития аланского языка.
         Такой подход к аланскому языку и его диалектам в большей мере отвечает исторической правде и соответственно научной истине. Принятие закона «О языках народа Республики Алания» с учетом вышеизложенных предложений будет способствовать гармоничному, поступательному развитию аланского языка, как неповторимого явления общечеловеческой культуры.
         Отсутствие политической воли у руководителей Северной Осетии при решении судьбоносных для титульной нации задач, проявляется в половинчатости принимаемых ими решений. На официальном уровне узаконено двойное название аланской нации, фамилий, республики, ее столицы, объявляется о двухприродности народа. В силу этой, пагубной, причины аланы вступили в третье тысячелетие со статусом разделенной нации.
         Политический раздел территории Алании в 1922 году на Юго-Осетинскую автономную область в составе Грузинской ССР и Северо-Осетинскую автономную область в составе Российской Федерации в 1924 г. является классическим примером дискриминации малочисленного народа. Разделение Алании по географическому признаку и отнесение двух ее частей к различным государственно-политическим образованиям привело к утрате аланами общности своего исторически сложившегося ареала обитания. Данное обстоятельство дважды приводило в XX столетии к крайней форме дискриминации населения южной части территории Алании – геноциду.1
        
Сложилась парадоксальная ситуация, когда аланы в Алании имеют статус беженцев, а ингушские националисты, преступившие осенью 1992 года закон и всякую человеческую мораль2, усиленно обустраиваются на ее территории. Отсутствие общности территории, а следовательно и единого экономического пространства в рамках Российской Федерации, не позволяет эффективно решать вопросы социально-экономического, культурного развития населения Алании. Поэтому аланы должны раз и навсегда отказаться от затянувшейся роли «живца» в российско-грузинских отношениях. Возрождение и сохранение аланской нации возможно только на пути объединения.


1 И кровь и пепел. Владикавказ, 1991;
Сиукаев Н.В. Две трагедии Южной Осетии. Владикавказ, 1994;
Осетия и осетины / Сост. К. Челехсаты. Владикавказ, 1994.

2
Пригородный район: Выбор цели. Владикавказ, 1997;
Туаллагов А.Д. Истоки трагедии. Владикавказ, 1993.


         В условиях нарастания панисламских настроений на Кавказе, агрессивной политики НАТО, объявления США территории Кавказа зоной своих национальных интересов, Россия как никогда заинтересована в единой Алании. Для решения этого вопроса, на основе международного права, имеются все необходимые условия. Другого пути для полноценного развития аланского народа, проявлявшего на протяжении всей своей сложной истории единство этнопсихологических черт, воли и исторических устремлений, не существует.

 Дзанайты Х.Г.
2001

      
         
  * Номхыгъдмæ * * Хæрдмæ *